Антология русской поэзии. Владимир Владимирович Маяковский.

Бюрократиада.

    Прабабушка бюрократизма
    
    Бульвар.
    Машина.
    Сунь пятак - 
    что-то повертится,
    пошипит гадко.
    Минуты через две,
    приблизительно так,
    из машины вылазит трехкопеечная
    шоколадка.
    Бараны!
    Чего разглазелись кучей?!
    В магазине и проще,
    и дешевле,
    и лучше.
    
   Вчерашнее
    
    Черт,
    сын его
    или евонный брат,
    расшутившийся  сверх всяких мер,
    раздул машину в миллиарды крат
    и расставил по всей РСФСР.
    С ночи становятся людей тени.
    Тяжелая - подъемный мост! - 
    скрипит,
    глотает дверь учреждений
    извивающийся человечий хвост.
    
    Дверь разгорожена.
    Еще не узка им!
    Через решетки канцелярских баррикад,
    вырвав пропуск, идет пропускаемый.
    Разлилась коридорами человечья река.
    
    (Первый шип - 
    первый вой - 
    "С очереди сшиб!"
    "Осади без трудовой!")
    
 - Ищите и обрящете,- 
    пойди и "рящь" ее!- 
    которая "входящая" и которая "исходящая"?!
    Обрящут через час - другой.
    На рупь бумаги - совсем мало! - 
    всовывают дрожащей  рукой
    в пасть входящего журнала.
    Колесики завертелись.
    От дамы к даме
    пошла бумажка, украшаясь номерами.
    
    От дам бумажка перекинулась к секретарше.
    Шесть секретарш от младшей до старшей!
    До старшей бумажка дошла в обед.
    Старшая разошлась.
    Потерялся след.
    Звезды считать?
    Сойдешь с ума!
    Инстанций не считаю - плавай  сама!
    Бумажка плыла, шевелилась еле.
    Лениво ворочались машины валы.
    В карманы тыкалась,
    совалась в портфели,
    на полку ставилась,
    клалась в столы.
    Под грудой таких же
    столами коллегий
    ждала,
    когда подымут ввысь ее,
    и вновь
    под сукном
    в многомесячной неге
    дремала в тридцать третьей комиссии.
    
    Бумажное тело сначала толстело.
    Потом прибавились клипсы - лапки.
    Затем бумага выросла в "дело" - 
    пошла в огромной синей папке.
    Зав ее исписал на славу,
    от зава к замзаву вернулась вспять,
    замзав подписал,
    и обратно
    к заву
    вернулась на подпись бумага опять.
    Без подписи места не сыщем под ней мы,
    но вновь
    механизм
    бумагу волок,
    с плеча рассыпая печати и клейма
    на каждый
    чистый еще
    уголок.
    И  вот,
    через какой-нибудь год,
    отверз журнал исходящий рот.
    И, скрипнув перьями,
    выкинул вон
    бумаги негодной - на  миллион.
    
      Сегодняшнее
    
    Высунув  языки,
    разинув рты,
    носятся нэписты
    в рьяни,
    в яри...
    А  посередине
    высятся
    недоступные форты,
    серые крепости советских канцелярий.
    С угрозой выдвинув пики - перья,
    закованные в бумажные латы,
    работали канцеляристы,
    когда
    в двери
    бумажка втиснулась:
    "Сокращай  штаты!"
    Без всякого волнения,
    без всякой паники
    завертелись колеса канцелярской механики.
    Один берет.
    Другая берет.
    Бумага взад.
    Бумага вперед.
    По проторенному другими следу
    через замзава проплыла к преду.
    Пред в коллегию внес вопрос:
    "Обсудите!
    Аппарат оброс".
    
    Все в коллегии спорили стойко.
    Решив вести работу рысью,
    немедленно избрали тройку.
    Тройка выделила комиссию и подкомиссию.
    Комиссию  распирала работа.
    Комиссия работала до четвертого пота.
    Начертили схему:
    кружки и линии,
    которые красные, которые синие.
    Расширив штат сверхштатной сотней,
    работали и в праздник и в день субботний.
    Согнулись над кипами,
    расселись в ряд,
    щеголяют выкладками,
    цифрами пещрят.
    Глотками хриплыми,
    ртами пенными
    вновь вопрос подымался в пленуме.
    Все предлагали умно и трезво:
    "Вдвое урезывать!"
    "Втрое урезывать!"
    Строчил секретарь - 
    от работы в мыле:
    постановили - слушали,
    слушали - постановили...
    Всю ночь,
    над машинкой склонившись низко,
    резолюции переписывала и переписывала машинистка.
    И...
    через неделю
    забредшие киски
    играли листиками из переписки.
    
      Моя резолюция
    
    По-моему,
    это
    - с другого бочка - 
    знаменитая сказка про белого бычка.
                 
    
  Конкретное предложение
    
 Я,
    как известно,
    не делопроизводитель.
    Поэт.
    Канцелярских способностей у меня нет.
    Но, по-моему,
    надо
    без всякой хитрости
    взять за трубу канцелярию
    и вытрясти.
    Потом
    над вытряхнутыми
    посидеть в тиши,
    выбрать одного и велеть:
    "Пиши!"
    Только попросить его:
    "Ради бога,
    пиши, товарищ, не очень много!"