Антология русской поэзии. Владимир Владимирович Маяковский.

Четырехэтажная халтура.

    В центре мира
             стоит 
    Гиз - 
    оправдывает штаты служебный раж.
    Чтоб книгу
           народ
                
    зубами грыз,
    наворачивается
               
    миллионный тираж.
    Лицо
    тысячеглазого треста
                        
    блестит
    электричеством ровным.
    Вшивают
       в Маркса
               
    Аверченковы листы,
    выписывают гонорары Цицеронам.
    Готово.
       А зав
            упрется 
    назавтра
    в заглавие,
           как в забор дышлом.
    Воедино
       сброшировано
                   
    12 авторов!
    - Как же это, родимые, вышло??- 
    Темь
    подвалов
            тиражом беля,
    залегает знание - 
                  
    и лишь
    бегает
      по книжным штабелям
    жирная провинциалка - 
                      
    мышь.
    А читатели
          сидят
               
    в своей уездной яме,
    иностранным упиваются,
                      
    мозги щадя.
    В Африки
        вослед за Бенуями
    улетают
       на своих жилплощадях.
    Званье
       - "пролетарские" - 
                         
    нося как эполеты,
    без ошибок
          с Пушкина
                   
    списав про весны,
    выступают
         пролетарские поэты,
    развернув
         рулоны строф поверстных.
    Чем вы - пролетарий,
                    
    уважаемый поэт?
    Вы
  с богемой слились
                   
    9 лет назад.
    Ну, скажите,
            уважаемый 
    пролет,- 
    вы давно
        динаму
              
    видели в глаза?
    - Извините
          нас,
              
    сермяжных,
                        
    за стишонок неудачненький.
    Не хотите
         под гармошку поплясать ли?- 
    Это,
    в лапти нарядившись,
                        
    выступают дачники
    под заглавием
              - 
    крестьянские  писатели.
    О, сколько нуди такой городимо,
    от которой
          мухи падают замертво!
    Чего только стоит
                 
    один Радимов
    с греко-рязанским своим гекзаметром!
    Разлунивши
          лысины лачки,
    убежденно
         взявши
               
    ручку в ручки,
    бороденок
         теребя пучки,
    честно
      пишут про Октябрь
                       
    попутчики.
    Раньше
      маленьким казался и Лесков - 
    рядышком  с Толстым
                   
    почти не виден.
    Ну, скажите мне,
                
    в какой же телескоп
    в те недели
           был бы виден 
    Лидин?!
 - На Руси
          одно веселье - 
                         
    пити...- 
    А к питью
         подай краюху
                     
    и кусочек сыру.
    И орут писатели
               
    до хрипоты
                          
    о быте,
    увлекаясь
          бытом
                
    госиздатовских кассиров.
    Варят чепуху
             под 
    клубы
                      
    трубочного дыма - 
    всякую уху
          сожрет
                
    читатель-Фока.
    А неписанная жизнь
                  
    проходит
                          
    мимо
    улицею фыркающих  окон.
    А вокруг
        скачут критики
                      
    в мыле и пене:
    - Здорово пишут писатели, братцы!
    - Гений-Казин,
              
    Санников-гений...
    Все замечательно!
                 
    Рады стараться!- 
    С молотка
         литература пущена.
    Где вы,
       сеятели правды
                     
    или звезд сиятели?
    Лишь в четыре этажа халтурщина:
    Гиза,
     критика,
             читаки
                   
    и писателя.
    Нынче
     стала
          зелень веток в редкость,
    гол
   литературы ствол.
    Чтобы стать
           поэту крепкой 
    веткой - 
    выкрепите мастерство!