Антология русской поэзии. Владимир Владимирович Маяковский.

О дряни.

    Слава. Слава, Слава героям!!!
    
    Впрочем,
    им
    довольно воздали дани.
    Теперь
    поговорим
    о дряни.
    
    Утихомирились бури революционных лон.
    Подернулась тиной советская мешанина.
    И вылезло
    из-за спины РСФСР
    мурло
    мещанина.
    
    (Меня не поймаете на слове,
    я вовсе не против мещанского сословия.
    Мещанам
    без различия классов и сословий
    мое славословие.)
    
    Со всех необъятных российских нив,
    с первого дня советского рождения
    стеклись они,
    наскоро оперенья переменив,
    и засели во все учреждения.
    
    Намозолив от пятилетнего сидения зады,
    крепкие, как умывальники,
    живут и поныне
    тише воды.
    Свили уютные кабинеты и спаленки.
    
    И вечером
    та или иная мразь,
    на жену.
    за пианином обучающуюся, глядя,
    говорит,
    от самовара разморясь:
    "Товарищ Надя!
    К празднику прибавка -
    24 тыщи.
    Тариф.
    Эх, заведу я себе
    тихоокеанские галифища,
    чтоб из штанов
    выглядывать
    как коралловый риф!"
    А Надя:
    "И мне с эмблемами платья.
    Без серпа и молота не покажешься в свете!
    В чем
    сегодня
    буду фигурять я
    на балу в Реввоенсовете?!"
    На стенке Маркс.
    Рамочка ала.
    На "Известиях" лежа, котенок греется.
    А из-под потолочка
    верещала
    оголтелая канареица.
    
    Маркс со стенки смотрел, смотрел...
    И вдруг
    разинул рот,
    да как заорет:
    "Опутали революцию обывательщины нити.
    Страшнее Врангеля обывательский быт.
    Скорее
    головы канарейкам сверните -
    чтоб коммунизм
    канарейками не был побит!"