Антология русской поэзии. Владимир Владимирович Маяковский.

Парижанка.

    Вы себе представляете
                   
    парижских женщин
    с шеей разжемчуженной,
                      
    разбриллиантенной
                                       
    рукой...
    Бросьте представлять себе!
                          
    Жизнь -
                                
    жестче -
    у моей парижанки
                
    вид другой.
    Не знаю, право,
              
    молода
                   
    или стара она,
    до желтизны
           отшлифованная
                        
    в лощеном хамье.
    Служит
      она
         в уборной ресторана -
    маленького ресторана -
                      
    Гранд-Шомьер.
    Выпившим бургундского
                     
    может захотеться
    для облегчения
              
    пойти пройтись.
    Дело мадмуазель
               
    подавать полотенце,
    она
   в этом деле
              
    просто артист.
    Пока
    у трюмо
           разглядываешь 
    прыщик,
    она,
    разулыбив
             
    облупленный рот,
    пудрой подпудрит,
                 
    духами попрыщет,
    подаст пипифакс
               
    и лужу подотрет.
    Раба чревоугодий
                
    торчит без солнца,
    в клозетной шахте
                 
    по суткам
                          
    клопея,
    за пятьдесят сантимов!
                      
    (По курсу червонца
    с мужчины
         около
              
    четырех копеек.)
    Под умывальником
                
    ладони омывая,
    дыша
     диковиной
              
    парфюмерных зелий,
    над мадмуазелью
               
    недоумевая,
    хочу
    сказать
           мадмуазели:
    - Мадмуазель,
             ваш 
    вид,
                     
    извините,
                              
    жалок.
    На уборную молодость
                    
    губить не жалко вам?
    Или
   мне
      наврали про парижанок,
    или
   вы, мадмуазель,
                  
    не парижанка.
    Выглядите вы
             
    туберкулезно
                        
    и вяло.
    Чулки шерстяные...
                 
    Почему не шелка?
    Почему
      не шлют вам
                
    пармских фиалок
    благородные мусыо
                 
    от полного кошелька? -
    Мадмуазель молчала,
                   
    грохот наваливал
    на трактир,
          на потолок,
                    
    на нас.
    Это,
    кружа
         веселье карнавалово,
    весь
    в парижанках
                
    гудел Монпарнас.
    Простите, пожалуйста,
                   
    за стих раскрежещенный
    и
 за описанные
             вонючие 
    лужи,
    но очень
       трудно
              в 
    Париже
                      
    женщине,
    если
    женщина
           не продается,
                       
    а служит.