Антология русской поэзии. Владимир Владимирович Маяковский.

Сергею Есенину.

    Вы ушли,
        как говорится,
                      
    в мир иной.
    Пустота...
          Летите,
                 
    в звезды врезываясь.
    Ни тебе аванса,
               
    ни пивной.
    Трезвость.
    Нет, Есенин,
            это
               
    не насмешка.
    В горле
       горе комом - 
                   
    не смешок.
    Вижу - 
       взрезанной рукой помешкав,
    собственных
           костей
                 
    качаете мешок.
 - Прекратите!
              
    Бросьте!
                      
    Вы в своем уме ли?
    Дать,
     чтоб щеки
              
    заливал
                     
    смертельный мел?!
    Вы ж
    такое
         загибать умели,
    что другой
          на свете
                  
    не умел.
    Почему?
       Зачем?
             
    Недоуменье смяло.
    Критики бормочут:
                  
    - Этому вина
    то...
      да се...
              а 
    главное,
                        
    что смычки мало,
    в результате
            много пива и 
    вина.- 
    Дескать,
        заменить бы вам
                       
    богему
                             
    классом,
    класс влиял на вас,
                   
    и было б не до драк.
    Ну, а класс-то
              
    жажду
                   
    заливает квасом?
    Класс - он тоже
                 
    выпить не дурак.
    Дескать,
        к вам приставить бы
                           
    кого из напостов - 
    стали б
       содержанием
                  
    премного одарённей.
    Вы  бы
      в день
            писали
                  
    строк по сто,
    утомительно
           и длинно,
                    
    как Доронин.
    А  по-моему,
            осуществись
                       
    такая бредь,
    на себя бы
          раньше наложили руки.
    Лучше уж
        от водки умереть,
    чем от скуки!
    Не откроют
           нам
               
    причин потери
    ни петля,
         ни ножик перочинный.
    Может,
      окажись
             чернила 
    в "Англетере",
    вены
    резать
          не было б причины.
    Подражатели обрадовались:
                         
    бис!
    Над собою
         чуть не взвод
                      
    расправу учинил.
    Почему же
         увеличивать
                    
    число самоубийств?
    Лучше
     увеличь
            изготовление 
    чернил!
    Навсегда
        теперь
              
    язык
                  
    в зубах затворится.
    Тяжело
      и неуместно
                 
    разводить мистерии.
    У народа,
         у языкотворца,
    умер
    звонкий
           забулдыга 
    подмастерье.
    И несут
       стихов заупокойный лом,
    с прошлых
         с похорон
                  
    не переделавши почти.
    В холм
      тупые рифмы
                 
    загонять колом - 
    разве так
         поэта
              
    надо бы почтить?
    Вам
   и памятник еще не слит,- 
    где он,
       бронзы звон,
                   
    или гранита грань?- 
    а к решеткам памяти
                   
    уже
                      
    понанесли
    посвящений
          и воспоминаний дрянь.
    Ваше имя
        в платочки рассоплено,
    ваше слово
          слюнявит Собинов
    и выводит
         под березкой дохлой - 
    "Ни слова,
          о дру-уг  мой,
                        
    ни вздо-о-о-о-ха "
    Эх,
   поговорить бы иначе
    с этим самым
            с Леонидом 
    Лоэнгринычем!
    Встать бы здесь
               
    гремящим скандалистом:
    - Не позволю
             мямлить 
    стих
                         
    и мять!- 
    Оглушить бы
           их
             
    трехпалым свистом
    в бабушку
         и  в бога душу мать!
    Чтобы разнеслась
                
    бездарнейшая погань,
    раздувая
        темь
            пиджачных  
    парусов,
    чтобы
     врассыпную
               
    разбежался Коган,
    встреченных
           увеча
                
    пиками усов.
    Дрянь
     пока что
             мало 
    поредела.
    Дела много - 
             только 
    поспевать.
    Надо
    жизнь
         сначала переделать,
    переделав - 
            можно 
    воспевать.
    Это время - 
            трудновато 
    для пера,
    но скажите
          вы,
             калеки 
    и калекши,
    где,
    когда,
          какой великий выбирал
    путь,
     чтобы протоптанней
                       
    и легше?
    Слово - 
        полководец
                  
    человечьей силы.
    Марш!
     Чтоб время
               
    сзади
                     
    ядрами рвалось.
    К  старым дням
              
    чтоб ветром
                         
    относило
    только
      путаницу волос.
    
    Для веселия
           планета наша
                       
    мало оборудована.
    Надо
    вырвать
           радость
                  
    у грядущих дней.
    В этой жизни
            помереть
                    
    не трудно.
    Сделать жизнь
             
    значительно трудней.