Антология русской поэзии. Владимир Владимирович Маяковский.

Товарищу Нетте, пароходу и человеку.

    Я недаром вздрогнул.
                    
    Не загробный вздор.
    В порт,
       горящий,
               
    как расплавленное лето,
    разворачивался
              и 
    входил
                      
    товарищ "Теодор
    Нетте".
    Это - он.
         Я узнаю его.
    В блюдечках - очках спасательных кругов.
    - Здравствуй, Нетте!
                    
    Как я рад, что ты живой
    дымной жизнью труб,
                   
    канатов
                          
    и крюков.
    Подойди сюда!
             Тебе не 
    мелко?
    От Батума,
          чай, котлами покипел...
    Помнишь, Нетте,- 
                
    в бытность человеком
    ты пивал чаи
            со мною в 
    дипкупе?
    Медлил ты.
          Захрапывали сони.
    Глаз
    кося
        в печати сургуча,
    напролет
        болтал о Ромке Якобсоне
    и смешно потел,
               
    стихи уча.
    Засыпал к утру.
               
    Курок
                    
    аж палец свел...
    Суньтеся - 
          кому охота!
    Думал ли,
         что через год всего
    встречусь я
           с тобою - 
                     
    с пароходом.
    За кормой лунища.
                 
    Ну и здорово!
    Залегла,
        просторы надвое порвав.
    Будто навек
           за собой
                   
    из битвы коридоровой
    тянешь след героя,
                  
    светел и кровав.
    В коммунизм из книжки
                     
    верят средне.
    "Мало ли,
         что можно
                  
    в книжке намолоть!"
    А такое - 
         оживит внезапно "бредни"
    и покажет
         коммунизма
                   
    естество и плоть.
    Мы живем,
         зажатые
                
    железной клятвой.
    За нее - 
        на крест,
                 
    и пулею чешите:
    это - 
     чтобы в мире
                 
    без России,
                            
    без Латвии,
    жить единым
           человечьим 
    общежитьем.
    В наших жилах - 
               
    кровь, а не водица.
    Мы идем
       сквозь револьверный лай,
    чтобы,
      умирая,
             
    воплотиться
    в пароходы,
           в строчки
                    
    и в другие долгие дела.
    
    Мне бы жить и жить,
                   
    сквозь годы мчась.
    Но в конце хочу - 
                 
    других желаний нету - 
    встретить я хочу
                
    мой смертный час
    так,
    как встретил смерть
                       
    товарищ Нетте.