Антология русской поэзии. Владимир Владимирович Маяковский.

Вот так я сделался собакой.

    Ну, это совершенно невыносимо!
    Весь как есть искусан злобой.
    Злюсь не так, как могли бы вы:
    как собака лицо луны гололобой -
    взял бы
    и все обвыл.
    
    Нервы, должно быть...
    Выйду,
    погуляю.
    И на улице не успокоился ни на ком я.
    Какая-то прокричала про добрый вечер.
    Надо ответить:
    она - знакомая.
    Хочу.
    Чувствую -
    не могу по-человечьи.
    
    Что это за безобразие?
    Сплю я, что ли?
    Ощупал себя:
    такой же, как был,
    лицо такое же, к какому привык.
    Тронул губу,
    а у меня из-под губы -
    клык.
    
    Скорее закрыл лицо, как будто сморкаюсь.
    Бросился к дому, шаги удвоив.
    Бережно огибаю полицейский пост,
    вдруг оглушительное:
    "Городовой!
    Хвост!"
    
    Провел рукой и - остолбенел!
    Этого-то,
    всяких клыков почище,
    я не заметил в бешеном скаче:
    у меня из-под пиджака
    развеерился хвостище
    и вьется сзади,
    большой, собачий.
    
    Что теперь?
    Один заорал, толпу растя.
    Второму прибавился третий, четвертый.
    Смяли старушонку.
    Она, крестясь, что-то кричала про черта.
    
    И когда, ощетинив в лицо усища-веники,
    толпа навалилась,
    огромная,
    злая,
    я стал на четвереньки
    и залаял:
    Гав! гав! гав!